Инесса (обиженно-подозрительно). Почему сразу «мой»?
Алтунин. Да нет, это я так… Вы не проголодались?
Инесса. Я не обедаю, фигуру берегу.
Алтунин. И давно бережёте?
Инесса. С понедельника.
Алтунин. Вот уж совершенно излишне, дорогая Инесса, поверьте мне. Фигуркой вы затмите даже вашу тёзку с полотна Риберы.
Инесса. Кого-кого?
Алтунин. Хосе де Рибера, испанский художник. Картина называется «Святая Инесса». Наберите в Интернете, посмотрите.
Инесса (стучит по клавиатуре, смотрит на монитор). Хм… Фигуры-то и не видно, вся в волосах. И рожа какая-то постная. Блин, так есть хочется, если честно!
Алтунин. Так в чём же дело? Сходите в столовую, возьмите какой-нибудь лёгонький салатик, ну или там творожок. Я здесь подежурю. Всё равно мне Михайлова ждать.
Инесса. Ой, правда, посидите? Я моментом!
Инесса вскакивает со своего кресла, убегает. Алтунин садится в кресло для посетителей, барабанит пальцами по столешнице.
Входит Михайлов. Не глядя на сидящего Алтунина, подходит к двери своего кабинета, достаёт из кармана ключ, возится с замком. Алтунин встаёт с кресла и подходит к Михайлову.
Алтунин (с деланным подобострастием). Добрый день, Олег Львович.
Михайлов (обернувшись). Добрый. (Продолжает сражаться с замком.)
Алтунин. А я к вам.
Михайлов. Вы кто такой? (Смотрит на место секретарши.) Где Инесса? Это она вас впустила?
Алтунин. Отвечаю по порядку. Я – Алтунин Виктор Викторович. Инесса в столовой. Она меня не впускала, я пришёл сам.
Михайлов. Вы откуда? Что вам нужно?
Алтунин. Вообще-то я из Москвы. И мне нужно поговорить с вами по личному вопросу.
Михайлов. Так, молодой человек. Во-первых, из Москвы сюда много кто приезжает, но далеко не каждый переступает порог моего кабинета. Во-вторых, приём по личным вопросам – по четвергам, с шестнадцати до восемнадцати. И в-третьих, как вы проникли в здание администрации области? У вас есть пропуск?
Алтунин. Ну что такое пропуск, уважаемый Олег Львович? Разве обладание этим жалким кусочком картона – непременное условие для проникновения в здание администрации?
Михайлов. Угу, мне всё ясно.
Михайлову удаётся наконец отпереть дверь. Он проходит к письменному столу, снимает телефонную трубку, набирает номер.
Михайлов (в трубку). Василий Маркович? Приветствую. Почему в приёмной губернатора находятся посторонние?
Алтунин быстро входит в кабинет Михайлова, закрывает за собой дверь.
Алтунин (вполголоса скороговоркой). Август восемьдесят пятого, пионерлагерь имени Павлика Морозова, Рита Андропова из второго отряда…
Михайлов застывает с трубкой в руке. Изумленно смотрит на Алтунина.
Алтунин. Вы трубочку-то положите.
Михайлов (в трубку). Ладно, ничего, я сам разберусь. (Кладёт трубку.)
Алтунин. Вот это правильно. Я тоже быстро принимаю решения. Наверное, это у меня от вас, Олег Львович.
Михайлов. Ещё раз спрашиваю – вы кто такой?!
Алтунин. Я – сын той самой Риты, которую соблазнил старший вожатый Олежка Михайлов. Риты Андроповой. Трудно забыть такую фамилию, правда? Помните, вы ещё поинтересовались у Риты, не родственница ли она бывшего генсека, прежде чем волочь её в кусты?
Михайлов (в гневе). Вот что я вам скажу, молодой человек… Кстати, как вас?
Алтунин. Да как и прежде – Алтунин Виктор Викторович. Я не ношу фамилию биологического отца, равно как и отчество…
Михайлов. А вам известно, какое наказание предусмотрено Уголовным кодексом за шантаж?
Алтунин. Разумеется! Это было первое, чем я поинтересовался, прежде чем заняться данным делом. Только при чём здесь шантаж? Я просто хочу, чтобы вы убедились в том, что видите перед собой родного сына. Я вас пока ещё не шантажировал.
Михайлов. Но собираетесь, судя по вашему бредовому заявлению и наглому поведению. Не выйдет, молодой человек.
Алтунин. Да не очень-то я молодой, тридцать лет уже. А вот маме едва исполнилось шестнадцать, когда я родился. У нас с ней в мае дни рождения, рядышком.
Михайлов медленно опускается в своё кресло. Алтунин занимает один из стульев за столом для посетителей. Пауза.
Михайлов. У тебя нет никаких доказательств.
Алтунин. О, мы уже перешли на «ты»? Может быть, тогда выпьем на брудершафт задним числом? Или вы всё-таки признали, что я ваш сын, равно как признали и давешнее совращение несовершеннолетней?
Михайлов (в ярости стучит кулаком по столу). Срок давности уже истёк! (Застывает, потом мычит, смотрит в пол.) Чёрт!
Алтунин. Вот и проговорились. Конечно, это ничего не доказывает. Но в наше время, Олег Львович, наука достигла многого. (Достаёт из портфеля какой-то документ.) Вот результаты анализов ДНК. Если хотите, можете их сразу порвать, это всего лишь копии. Но прежде настоятельно рекомендую ознакомиться. (Передаёт документы Михайлову.)
Михайлов с мрачным видом изучает документы. Алтунин наблюдает за ним.
Михайлов. Где вы взяли мои… э-э-э…
Алтунин. Образцы? Признаюсь, это было нелегко. Я давно следил за вами и убедился, что во Владиславской области к вам не подступиться – вы нигде не бываете без охраны. Но пару месяцев назад вы ездили в командировку в Москву, где зашли в элитный мужской салон-парикмахерскую «Дон Педро». Получить ваши волосы было делом техники.
Михайлов. Какая чушь! Это могли быть чьи угодно волосы!
Алтунин. Ваши, ваши, Олег Львович! Мастер Виолетта хорошо вас запомнила, потому что вы пригласили её к себе в гостиницу, а когда она отказалась, нахамили и не дали на чай.
Михайлов. Всё равно это ничего не доказывает.
Алтунин. Что ж, я могу устроить вам встречу с Маргаритой Сергеевной Алтуниной, в девичестве Андроповой. Мне кажется, вам будет, о чём с ней поговорить. Вспомните лагерную романтику, прощальный костёр с наваристой пионерской баландой…
Михайлов. Ну, ты и мразь! Родную мать не жалеешь!
Алтунин. Я-то как раз очень её жалею. Потому и заварил всю эту кашу. Поверьте, Олег Львович, мне это тоже глубоко противно, но что ж поделаешь!
Михайлов. Как проник в здание без пропуска?
Алтунин. А вот в этом как раз не было ничего сложного. Напоил водителя фургона, который доставляет вам воду для кулеров. Потом предложил подменить его. Он спьяну и согласился.
Михайлов. Ловкач! А если я сейчас всё-таки вызову охрану, и тебя вытолкают взашей?
Алтунин. В таком случае я вам не завидую. Где сейчас Элла Аркадьевна?
Михайлов. Какое твоё собачье дело, где моя жена?!
Алтунин. Можете не отвечать, я и так знаю. Она на конференции в подмосковном пансионате «Лесной дар». Вернётся через неделю и начнёт готовиться к вашему юбилею. Но я не уверен, что ей захочется этим заниматься, потому что сегодня вечером она получит копии документов, с которыми вы только что имели честь ознакомиться.
Михайлов (разъярённый, встаёт). Сучёнок!
Алтунин (предостерегающе протягивает руку). Это в том случае, если мы с вами не достигнем договорённости по одному простому, но очень важному вопросу.
Звонит мобильник у Михайлова. Он смотрит на дисплей, крякает, отвечает.
Михайлов (ласково-подобострастно). Здравствуй, Эллочка! Подожди, пожалуйста, минуточку… (Закладывает руку с мобильником за спину, Алтунину, яростным шёпотом.) Уйди, потом договорим!
Алтунин. С удовольствием. Пойду, пообедаю. Кстати, не подскажете, как пройти в столовую?
Михайлов (побагровев, цедит сквозь зубы). Из приёмной направо по коридору, потом по лестнице на второй этаж.
Алтунин. Вот спасибо! Не беспокойтесь, я найду.
Алтунин встаёт, выходит из кабинета, уходит со сцены. Михайлов провожает его негодующим взглядом, потом возобновляет телефонный разговор.
Михайлов. Да, Эллочка, здесь я!.. Нет-нет, не занят, просто давал руководящие указания… Всё нормально, всё хорошо… На выходные? Конечно, приеду!.. Нет-нет, что ты… Да… конечно… Целую тебя, моя прелесть!
